Все начинается с мультиков

МультикДоктор психологических наук Е.О.Смирнова, профессор кафедры «Дошкольная педагогика и психология» Московского психолого-педагогического университета, рассказала нам о том, как мультфильмы и телепередачи влияют на самых маленьких детей.

Елена Олеговна, у нового поколения другое детство, не такое, как у пре­дыдущих?

Информационные технологии действи­тельно изменили детство — ребята теперь живут в другом мире и начинают приобщаться к нему с полутора-двух лет. В среднем именно в этом возрасте ребенок садится перед экраном. Такое раннее знакомство коренным образом изменяет его взгляд на мир и его деятель­ность. Дети ничего не понимают из того, что они видят, поскольку они, как правило, смотрят фильмы, которые адресованы не их возрасту. Но оторваться от экрана не могут. Это времяпрепровождение влияет и на физиологические процессы ребенка, на его эндокринную систему, зрение и мозговое созревание. В конце концов, когда любой человек сидит, у него на 13—15% замедляется обмен веществ по сравнению с тем, кто двигается. Для ребенка это очень важно.

Проблема в том, что просмотр мультиков и телепрограмм вытесняет те виды дея­тельности, в которых происходит реальное развитие. То есть практическую игру с кубиками, вкладышами, пирамидками, шнуровками, кастрюлями — чем угодно, лишь бы ребенок играл самостоятельно. Даже обычные палочки и камушки для ма­лыша очень важны и интересны. Но когда он сидит перед телевизором, всего этого он лишается. Он не активен в своем познании, а получает информацию пассивно.

В два года ребенок уже знает, какую кнопку надо нажать, чтобы включить экран и получить удовольствие. Даже правильные родители, которые понимают проблему, иногда делают ужасные вещи. Например, они стараются купить ребенку развивающие фильмы. Устоять трудно, поскольку на коробочке может быть напи­сано, что фильм развивает в ребенке все на свете, да еще со штампом «психологи рекомендуют». Часто за этими надписями ничего не стоит, ведь никто не проверяет, правду ли пишет производитель.

С какого возраста вы бы разрешили смотреть «правильные» мультики?

Всемирная организация здравоохране­ния рекомендует только с трех лет. До этого возраста слишком многое еще не успело сформироваться — зритель­ный аппарат, нервная система и много других показателей полностью в норме развиваются только к четырем годам. Педиатры тоже рекомендуют с трех лет, и мы, психологи, с ними согласны. Ни­кто, конечно, эти нормы не соблюдает.

Можно ли спрогнозировать, что ребе­нок, который в два-три года постоянно сидит перед экраном, будет и дальше от него зависеть? Возможно, экранная зависимость перерастет в другую — от Интернета? Повлияет ли это на учеб­ный процесс?

Зависимость — одна из самых оче­видных опасностей, причем в детском возрасте она возникает очень быстро. В какой-то момент ребенок уже не может обходиться без телевизора: он ест под телевизор, спит под него. Без шума и мелькания на экране малыш чувствует себя неуютно.

Представьте себе: человек рождается и постепенно, шаг за шагом узнает, как устроен этот мир. Так было раньше, а те­перь он просто садится, нажимает кнопку и получает все: видеоряд, эмоциональ­ный ряд, все на свете в красивой оболочке и без усилий. Это становится способом существования, и к этому привязываешь­ся. Поэтому, весьма вероятно, ребенок и дальше будет требовать экрана. Такие дети в ответ на предложение «давайте поиграем» включают компьютер.

Что же касается последующего обуче­ния, то самая большая проблема в том, что внутренний мир ребенка не склады­вается без собственной активности и дея­тельности. А из-за привычки сидеть перед экраном собственной деятельности очень мало. Скорее всего, и потом будет рабо­тать стереотип пассивного восприятия, а не активное получение знаний.

Надо отметить, что зависимость детей и подростков от цифровых технологий — вовсе не миф, а массовое явление. Российский психолог Екатерина Мура­шова провела небольшой эксперимент в основном с подростками, которые прихо­дят к ней на прием в поликлинику. Причем в эксперименте участвовали только те дети, которые заинтересовались таким испытанием и пошли на него сами. Она попросила 68 подростков от 12 до 18 лет в течение восьми часов не включать ни теле­фон, ни компьютер, ни телевизор — ни­чего, что сопровождает нас постоянным фоном. Выдержали только трое. Причем все испытывали очень серьезные физио­логические проблемы: у ребят кружилось голова, были приливы жара, тремор рук, практически все испытывали крайнее беспокойство — похоже на ломку. Все страхи и симптомы исчезли сразу после прекращения эксперимента.

Когда вы говорите о зависимости, то это все-таки больше психологический аспект. А мыслят дети по-другому из- за этого?

Эти исследования только начинаются. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что у детей, много времени проводящих перед экраном, снижена познавательная активность. У них не хватает обычной детской любознательности — стремле­ния узнать, как все устроено. Поскольку мыслительный процесс формируется из активности ребенка, то, безусловно, он происходит по-другому. Об этом не раз говорили, но стоит повторить, поскольку это важно, — не складывается личность ребенка, которая потом определяет прак­тически все. А личность тесно связана мотивацией: «что я хочу», «к чему стрем­люсь». Ведь если она есть, то малыш готов ради этого двигаться, спрашивать, позна­вать самостоятельно. Если же маленький человек пассивен, то весь процесс на­рушается, и это не может не сказаться на будущем. Внутри такого взрослого чело­века будет пусто, и эту пустоту не удастся заполнить чем-то внешним.

Как с этим бороться?

Минимизировать доступ к экранным технологиям и максимизировать смысл собственной жизни. Понятно, мы не мо­жем исключить Интернет и телевизор. Но они должны быть средством для получе­ния информации, а не самодостаточным видом деятельности. Ребенок сначала должен решить, что конкретно ему нуж­но узнать, а потом включать компьютер. А не наоборот: «Поброжу по Интернету, посмотрю, что пишут».

Кстати, переходя опять от маленьких детей к подросткам, надо упомянуть еще об одном аспекте. Среднестатистический подросток к 16—18 годам успевает про­смотреть 140 000 сцен насилия. Это то, что ему достается с экрана телевизора, даже если он смотрит его только два часа в день. В 1990-х годах, когда происходили случаи массовых расстрелов в американ­ских школах (расстреливали соучеников сами школьники, причем их меткость поражала), по этому поводу было прове­дено много исследований. Выяснилось, что американские военные за время об­учения и службы видят меньше реальных сцен насилия, чем подростки — вирту­альных по телевизору и в Интернете. А меткость они успевают натренировать в компьютерных играх. Именно это закла­дывает модель поведения.

Сейчас стали маркировать все пере­дачи — с какого возраста их можно смотреть, и доходит до курьезов. По­лезное ли это дело?

Да, курьезов действительно много. На­пример, мы с удивлением обнаружили, что шахматное обозрение промаркиро­вано «+0», то есть его можно смотреть с грудного возраста. И это главное, против чего надо бороться, — для развлечения младенца нельзя включать телевизор.

В принципе маркировка — дело по­лезное, если она сделана правильно. Важно, чтобы это работало также в театрах и кинотеатрах. И даже не потому, что ребенок там увидит что-то плохое, про­сто трехлетний человек на спектакле для школьников устает, в том числе эмоцио­нально. Его не надо туда водить. Многие фильмы сейчас идут как полнометражные мультипликационные, а между тем они совсем недетские. Теперь есть шанс, что дошкольники все-таки не попадут на то, что для них не предназначено.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>