Сквозь полосу «перегрузок»

полоса перегрузокА вы куда едете, — говорливый со­сед по купе, расспросив всех по­путчиков, обратился ко мне, — в Вильнюс или дальше?

— В Кедайняй.

— Бывал там, бывал, — кивнул он, — Дав­но, правда. Тихенький такой городок.

Огибая зеленые холмы, поезд подходил к Кедайняю. Пять столетий назад здесь раскинулись первые поселения. В этом краю издавна сеяли лен, сахарную свеклу, разво­дили коров. Время текло размеренно и не­спешно, как воды здешней реки Невежис. И в наши дни, когда появились совхозы, МТС, кожевенный завод, облик Кедайняя менялся, а жизненный ритм городка оста­вался прежним. Но несколько лет назад было решено построить здесь первый в Литве химический комбинат. На нем пред­стояло вырабатывать серную кислоту, су­перфосфат, а позднее и сложные двухком­понентные туки для нужд сельского хозяйства.

Начиналось как везде: перенесли на но­вое место двадцать шесть хуторов, разравняли площадку и, как говорится в сказках, «в чистом поле» начали рыть котлованы, возводить корпуса, укладывать шпалы.

«Тихенький» Кедайняй ожил. Говорят, что за пять веков он изменился меньше, чем за последние пять лет. На берегу Невежиса вырос новый поселок — современные многоэтажные дома, в которых живут но­воселы-химики.

Изменилась и центральная площадь го­рода. Отсюда один за другим уходят авто­бусы, на табличках которых обозначено на­правление: «Хеми-комбинатас»…

«Хеми-комбинатас» — это корпуса но­вых цехов, соединенные длинными эстака­дами, это блок мощных абсорберов, опле­тенных разноцветными трубопроводами. «Хеми-комбинатас» — это гордость горо­да и республики. Отсюда на поля Литвы и Латвии, Эстонии, Белоруссии увозят несчет­ное множество белых гранул суперфосфа­та. Отсюда к границе и дальше — в Чехо­словакию, Венгрию, Югославию — идут эше­лоны с серной кислотой.

На некогда захолустной станции Кедай­няй теперь останавливаются скорые поез­да, в том числе комфортабельный экспресс «Чайка», соединивший столицы трех прибал­тийских республик и Белоруссии.

Сюда едут за опытом химики многих молодых и строящихся предприятий, едут, чтобы постичь секреты нелегкого искусства, которое на языке производственников на­зывается «быстрое освоение мощностей».

Подобно тому, как космический корабль, выходя на орбиту, неминуемо должен преодолеть полосу перегрузок, так и новый завод прежде чем выйти на «орбиту» ровной, ритмичной работы неизбежно проходит че­рез серию пусков и остановок, когда «не­прерывные» технологические процессы то и дело приходится прерывать, когда компрес­соры и насосы то замирают, то бьются исступленно и лихорадочно, когда в преде­лах одной партии неожиданно оказываются совершенно разные по качеству про­дукты…

На многих предприятиях освоение про­ектной мощности производства растягивает­ся на целые годы. Химики Кедайнского хим­комбината прошли «полосу перегрузок» за несколько дней.

Что это дало? Обратимся к экономике.

В последние годы государство направи­ло на строительство предприятий большой химии огромные, многомиллиардные сред­ства. Теперь пришло время отдачи. За ка­кой срок новое предприятие окупает себя и начинает давать прибыль? Для того что­бы ответить на этот вопрос, нужно знать, сколько продукции (в денежном выраже­нии) выпускает завод в расчете на каждый вложенный в него рубль. На втором году ра­боты Кедайнского химического комбината этот показатель достиг 67 копеек. Много это или мало?

Почти одновременно с Кедайнским ком­бинатом по тем же проектам строился Сумгаитский суперфосфатный завод в Азер­байджане. Здесь освоение обоих произ­водств — серной кислоты и суперфосфата — затянулось. Их по многу раз запускали и снова останавливали. Аналогичный показа­тель фондоотдачи здесь равнялся только 32 копейкам — вдвое меньше, чем в Литве. При этом сумгаитцы ходят в середнячках, бывает и хуже…

А ведь оба завода с самого начала на­ходились в совершенно одинаковых услови­ях: одни и те же процессы, одни и те же проекты, и тот и другой заводы росли на «пустом месте», где не было ни кадров, ни опыта, ни давних производственных тради­ций.

Тогда почему в Кедайняе процесс освое­ния новых цехов прошел так быстро и без­болезненно?

…Мы сидим в кабинете директора К. Пилкаускаса — он, его заместитель по строительству И. Урбонас и я, корреспон­дент из Москвы. Я пристрастно допрашиваю своих собеседников — хочу понять, в чем же секрет? Благодаря чему пришла удача к химикам Кедайняя, Даугавпилса, комбината «Апатит» в далеких холодных Хибинах, к Чирчикским электрохимикам в жарком Узбекистане? Чего недостает другим пред­приятиям — а их десятки и сотни! — тем, ко­торые годами не могут выйти из возраста «коротких штанишек»?

Может быть, попался проект без дефек­тов? Или оборудование было безупречного качества? Или люди тут собрались необык­новенные?

Слушаю руководителей комбината и вижу: полный набор неполадок, типичных для любого нового завода, был и здесь.

Хотя процессы получения серной кисло­ты и суперфосфата известны давным-давно, все же некоторые важные технологические узлы были запроектированы неудачно. Мно­го хлопот доставили химикам и некоторые аппараты, небрежно изготовленные на заво­дах химического машиностроения. А спе­циалисты? Новому заводу нужны десятки ап­паратчиков, инженеров, лаборантов, ре­монтников, «автоматчиков» химических про­изводств. Откуда было их взять в Литве, если до последнего времени вся химическая промышленность республики состояла из нескольких фабрик, вырабатывавших пласт­массовые расчески да пуговицы?! Надо было учить сотни людей, причем, чем рань­ше, тем лучше.

В Кедайняе это понимали. И хотя финан­совые органы грозили строгими карами: «Дорогое удовольствие содержать штат, когда и завода-то еще нет!», — руководст­во будущего комбината сумело настоять на своем. Кедайнцы доказывали, что нель­зя экономить не опыте, на умении,

Единых, четких нормативов на сроки ос­воения химических производств и, в частно­сти, на обучение обслуживающего персона­ла до сих пор не существует. В то же время бесспорно, что «сквозь полосу перегрузок» быстрее проходит тот, у кого лучше выуче­ны аппаратчики, слесари, специалисты по приборам и автоматике.

Вот почему руководители Кедайнского комбината, не опасаясь финансовых санк­ций, задолго до пуска набрали людей и разослали их учиться на действующие су­перфосфатные заводы — в Воскресенск, Винницу, Сумы, Константиновку, Обошлось это недешево — цифры в графе «Затраты на обучение эксплуатационных кадров» были у кедайнцев значительно большими, чем пре­дусматривалось вначале, но затраты мно­гократно и быстро окупились, когда моло­дым химикам пришла пора стать к аппа­ратам.

Это лишь один пример подлинно хозяй­ского отношения к порученному делу, ко­торое, собственно, и определило успехи литовских химиков.

В каждом новом производстве есть свои трудности. Это ни для кого не секрет. Вся разница в том, с какой позиции на них заводчане смотрят. Можно заслониться ими, словно щитом, и за этим шатким прикрыти­ем лет пять ходить в «новичках», добиваться права работать вполсилы, бесконечно тре­бовать в проектном институте, в хозяйственных и плановых органах: «Дайте одно, доделайте другое, добавьте средств на третье». Этой иждивенческой позиции у ке­дайнцев не было никогда, хотя им было не легче других. Побывавшие здесь специалисты единодушно обмечают чрезвычайную тщательность, скрупулезную точность вы­полнения всех строительных и монтажных работ. В чем она проявлялась? Прежде всего в умении держать в поле зрения не только главные технологические узлы, но и предусмотреть заранее те бесчисленные «мелочи», которые на первый взгляд кажутся второстепенными, а в действительно­сти определяют очень и очень многое.

Одна из таких «мелочей» — точность за­полнения абсорбционных башен насадкой — специальными кольцами. Если бы эту опера­цию выполнили по принципу «лишь бы по­скорее», спрос был бы со строителей, не с химиков. Но последние рассуждали иначе. Что толку задним числом кивать на соседа? Лучше самим проконтролировать, чтобы все было выполнено как следует. Поэтому одного из немногих инженеров строивше­гося комбината на время этой работы от­правили на монтажную площадку. Твое дело — одна-единственная операция, но ты лично ответствен за нее, сказали ему.

Вместе с рабочими инженер приходил на стройку, объяснял им назначение узлов и деталей, неотступно следил, как выдержа­ны технические условия, сравнивал про­ектные данные и «живую» растущую башню. И вот результат: монтажники, никогда до тех пор не строившие ни одного химиче­ского объекта, сложили абсорбционные башни на «отлично».

И вообще здешние химики и строители с первых дней и до самого пуска трудились рука об руку. Я не открою секрета, ска­зав, что отношения между «заказчиком» и «подрядчиком» очень часто строятся на взаимных придирках и жалобах. В Литве хо­зяева будущего завода и руководители стройки не затевали ненужных споров на «ведомственной меже». Каждый вечер они собирались на общую «оперативку» — вели ее по очереди руководители стройуправ­ления и комбината. Тут, за общим рабочим столом, деловито, без лишних слов ре­шались все спорные вопросы.

А как поступили кедайнцы, узнав о про­счетах в проекте? Затеяли тяжбу с институ­том? Нет. Сами отправились на Волховский алюминиевый завод, где годом раньше было пущено точно такое же сернокислот­ное производство. Придирчивее любых ре­визоров изучали инженеры Кедайнского комбината уроки пуска у своих соседей и уж ни одной из их ошибок не повторили! Вернувшись домой, они, не теряя времени, принялись за работу: переделали газоходы, реконструировали ангидридный холодиль­ник.

Конечно, в трудные дни монтажа и на­ладки случалось и непредвиденное. Зима, обычно такая мягкая в Прибалтике, в прош­лом году была непривычно суровой. К мо­менту пуска — это было в декабре — гряну­ли тридцатипятиградусные морозы. Цехи еще не отапливались. Да и нечем их было стапливать: котельной комбинату не пола­гается, тепло, которое требуется для техно­логических нужд, должно поступать от котла-утилизатора. А как разогреешь котел в такой мороз? Энергетики ломали головы, но ничего не могли придумать — хоть откладывай пуск комбината! И тут инженер И. Урбонас предложил:

— Давайте попробуем паровоз!

— Какой паровоз? — удивился главный энергетик В. Стирбис.

— Самый обыкновенный. Пригоним из депо и включим его котел в общую линию. Пусть поработает на большую химию.

Так и сделали.

Пустячный на первый взгляд случай. Мало ли их было, похожих! Но в таких вот «острых ситуациях» опытные инженеры по­казывали молодым, как важно не теряться, не опускать руки при возможной неудаче, при любом ЧП. Так зарождались первые традиции еще очень юного, но быстро му­жающего предприятия.

Одним словом, всеми «детскими болез­нями» пускового периода Кедайнский «хеми-комбинатас» переболел еще до пуска.

Литовцы любят зелень, любят цветы. Ке­рамические чаши, из которых тянутся к свету молодые побеги, в Кедайняе встре­чаешь повсюду — на полках, шкафах, подо­конниках, на каждом письменном столе — будь то кабинет директора или лаборатория. В столовой комбината растения даже зимой образуют сплошную, до самого потолка цве­тущую стену.

Буйствует зелень на улицах и площадях литовских городов, вокруг современных до­мов и старинных особнячков с островерхи­ми крышами. Здесь, в исконно земледель­ческом краю, растения пользуются всеоб­щей любовью, пожалуй, даже своеобраз­ным преклонением. Наверное, поэтому эм­блемой первого в Литве химического комбината стал пшеничный колос на фоне реторты — символ союза землепашца и хи­мика.

Н. С. Яковчук

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>