Сиреневый кристалл

КристаллНа первое свидание с Сиреневым Кристаллом я несколько опоздал. Не по своей вине, правда. «Летучий Голландец», на который я пересел в Праге с нашего турбо­реактивного лайнера, опустился на аэродроме в Схипхоле в субботу двадцать девятого августа. Знаменитый аукцион был назначен на десятое сентября, и я рассчитывал успеть за оставшиеся дни выполнить задание института, командировавшего меня в Голландию. Однако все вышло несколько иначе. Уже в аэропорту, где меня встретил сотрудник торгпредства Сергей Васильевич Ушаков, я узнал, что аукцион перенесен, состоится завтра, и я не смогу уже провести намечавшиеся исследования Сиреневого Кристалла. Настроение у меня упало. Сергей Васильевич поспешил несколько подбодрить меня:

— Принимаются все меры к тому, чтобы достать для вас разрешение на вход в подвалы Алмазной фирмы. Часам к двенадцати, Алексей Николаевич, это должно выясниться. Ну, не унывайте! Попробуем все устроить. А теперь, если вы не возража­ете, давайте пробираться к выходу. Ваш багаж уже в машине. Я отвезу вас в гостиницу.

Сергей Васильевич был любезен, приветлив и, сочувствуя мне, старался вовсю. И все же меня не покидало ощущение, что прилетел я сюда зря. Садясь в машину, мы накупили свежих газет. Так как в те дни о Сиреневом Кристалле знали еще слишком мало, журналисты информировали читателей, полагаясь больше на свою изобретательность, чем на факты. О кристалле писали броско, взахлеб и, главное, прост­ранно. Газеты даже перечисляли всех лиц, приехавших в Амстердам в связи с пред­стоящим событием. Упоминалось и обо мне: «Знаменитый советский ученый Алексей Курбатов прибыл в Амстердам, намереваясь принять участие в аукционе». Здесь газета соврала трижды: я не был знаменитым ученым, я еще не прибыл, когда она была отпечатана, и, наконец, меня никто не уполномочивал покупать с торгов кристалл.

Отель «Виктория» был переполнен. Повсюду слышались разговоры о кристалле, высказывались фантастические предположения о его стоимости, заключались пари, словом, ажиотаж вокруг драгоценности, о которой всего месяц назад в Амстердаме никто ничего не знал, достиг апогея. Историю появления Сиреневого Кристалла в Гол­ландии я узнал из источников разнообразных, вполне достоверных, и теперь смогу рассказать о ней довольно подробно.

Примерно за месяц до моего приезда в Амстердам, уроженец далеких островов Паутоо, Дагир привез в «столицу бриллиантов» камень, который не без оснований счи­тал невероятной драгоценностью. Однако в течение многих дней паутоанцу не удавалось сбыть его. Ювелиры с нескрываемым интересом рассматривали невиданный сияющий кристалл, восхищались им, но купить не решались. Кристалл не похож был ии на один из привычных, известных драгоценных камней, и это отпугивало.

Дагиру оставалось только одно — попробовать повидаться со знаменитым Бейсом. Старый знаток драгоценностей, узнав, что Дагир привез из Паутоо необычайный камень, принял паутоанца, пришел в восторг от камня, заявил, что ничего подобного нет на Земле, назвал его «сокровищем звездных миров», однако оценить сокровище отказался, пообещав сделать это через несколько дней.

При следующей встрече Бейс вел себя решительнее, так как узнал, кто заинтересо­ван в приобретении кристалла. Казалось, все идет как нельзя лучше — Дагир нашел, наконец, возможность сбыть драгоценность, Бейс уже рассчитывал на солидную сумму комиссионных, но… как только хитрый и подозрительный паутоанец узнал, что кристалл нужен фирме «Ченснепп-каучук», он насторожился, ответил Бейсу уклончиво и больше у него не появлялся.

Дагиром заинтересовалась знаменитая Алмазная фирма, решившая не упустить случая и взять сделку в свои руки.

В это время Дагир подвергся необычному нападению.

Вечером, сойдя с автобуса на Суринам-плейн, он направился в гостиницу. Узкая Деркиндер-страат, довольно тихая и малолюдная даже в дневные часы, в это время была совсем пустынна. Дагир знал, что позади его никто не идет, и вдруг почувствовал толчок в спину. Быстро обернувшись, он увидел какой-то продолговатый темный пред­мет, напоминающий длинный прямой огурец. «Огурец» висел в воздухе, неподвижно, пугающе. Дагир попятился, «огурец» приблизился к его груди, где была спрятана ладанка с кристаллом. Паутоанец ощутил, что от таинственного темного тела исходит тепло, что тело это начинает давить ему на грудь с довольно большой силой, и, прижав рукой драгоценную ладанку, бросился бежать. Редкие прохожие с недоумением шара­хались в сторону при виде человека, стремглав несущегося по тихой, чопорной улице. Кто-то, как потом выяснилось, даже заметил, что за мчавшимся в развевающихся одеж­дах паутоанцем будто бы летел какой-то странный предмет.

Дагир спасся от преследования в своей гостинице.

На другой день Дагиру показалось, что «огурец» снова появился у него за спиной. Он вскочил в такси и помчался в контору Алмазной фирмы. По выходе из автомобиля Дагир явственно почувствовал толчок в спину, но уже не оборачивался, а поспешил вбежать в вестибюль.

Эти странные нападения ускорили события, и паутоанец, запросив несколько больше, чем ему предлагал Бейс, поспешил продать Алмазной фирме Сиреневый Кристалл.

Дагир, по всей вероятности, вздохнул с облегчением, а у фирмы началось тревож­ное время.

В первые дни, однако, все было спокойно. Сиреневый Кристалл находился в надеж­ном хранилище, а рассказам Дашра о нападении на него «огурца» управляющий просто не придал никакого значения. К этому времени стало известно, что Сирене­вым Кристаллом, помимо концерна Ченснеппа, интересуется конкурирующий с ним концерн, возглавляемый Отэном Картом. Дело принимало благоприятный дли Алмаз- ной фирмы оборот. Управляющий фирмой не привык упускать возможностей, умел поставить дело на широкую ногу и разослал описание паутоанского феномена научным учреждениям различных стран мира. Описание это он сопроводил учтивым приглаше­нием принять участие в изучении кристалла и, если будет угодно, в аукционе.

На приглашение Алмазной фирмы откликнулось несколько научных организаций, пославших в Амстердам своих представителей.

В субботу 22 августа, то есть как раз за неделю до моего приезда в Амстердам, в одном из просторных помещений пятого этажа, отведенных для лаборатории, про­исходило очередное заседание комиссии ученых. На заседании управляющий фирмой, господин Йонгель, объявил о решении членов правления назначить аукцион на десятое сентября. Господин Йонгель предложил ученым в оставшееся время продолжать иссле­дования всеми доступными средствами.

В этот момент раздался звон разбиваемых стекол. Словно несколько крупных камней были брошены кем-то в огромные зеркальные окна, и в помещении вдруг появились три темных продолговатых предмета. Они повисли над столом, вокруг которого собрались заседавшие, и через несколько секунд стали медленно сближаться друг с другом, в то же время двигаясь к тому месту, где лежал Сиреневый Кристалл. Как только расстояние между ними и кристаллом уменьшилось примерно до полутора метров, кристалл вместе со стеклянным колпаком, которым он был прикрыт, стал плавно подниматься в воздух, приближаясь к повисшим над ним коричневатым, излу­чающим тепло предметам.

Трудно представить, что чувствовали присутствовавшие. Меньше всех растерялись два человека — корреспондент одной из газет и управляющий фирмой. Коррес­пондент успел сфотографировать происходящее, а господин Йонгель отшвырнул стек­лянный колпак и зажал в кулаке драгоценность. В этот же миг продолговатые предме­ты беспомощно засуетились, то подскакивая к замершему бледному Йонгелю, то отле­тая от него в дальние углы помещения, и вдруг исчезли так же внезапно, как и по­явились.

Для Алмазной фирмы наступили нелегкие дни. В тот же день совещание членов правления приняло решение — перенести аукцион на тридцатое августа и поскорее избавиться от слишком таинственной и беспокойной драгоценности.

Вот так обстояли дела в Амстердаме к моменту моего приезда. Сиреневый Кристалл теперь хранился в особых фондах Алмазной фирмы. Хлопоты Сергея Васильевича успе­хом не увенчались. Г-н Йонгель был любезен, предупредителен, сам вызвался проводить нас в хранилище, чтобы показать кристалл перед аукционом, однако доставить его в лабораторию для исследования отказался. Делать было нечего — пришлось удоволь­ствоваться только осмотром.

Мы переходили из одного помещения в другое, за нами автоматически задвигались стальные двери, было немного жутковато: а вдруг автоматика подведет, и ты останешь­ся здесь навеки! Каждое помещение тщательно осматривалось — не проникли ли сюда охотники за кристаллом — и только после этого, по кодированному сигналу, даваемому лично господином Йонгелем, перед нами раздвигалась следующая стальная дверь. «Шлюзование» это заняло порядочно времени, но все же мы очутились, наконец, в не­большой стальной комнатке, где я увидел впервые Сиреневый Кристалл.

От кристалла, величиной с голубиное яйцо, исходили лучи нежносиреневого цвета. Прозрачный, слегка опалесцирующий, он светился всеми оттенками от голубоватого до густолилового. Казалось, в нем самом скрыт источник мягкого, но интенсивного света. Камень словно был живым. Он то заполнялся сиреневым свечением, в котором угадывались кровавые искорки, то вспыхивал фиолетовым сиянием. Сиреневые лучи, исходившие от его граней, то укорачивались, то удлинялись, создавая над ним свое­образную корону.

…На следующий день состоялся аукцион. Он привлек не только аукционеров-дельцов и представителей научных обществ, но и немалое количество бездельников, богатых дам, неравнодушных к драгоценностям, и, конечно, репортеров всех и всяческих разно­видностей.

Скоро всем стало понятно — усилия представителей научных обществ, желающих приобрести столь интересующий науку феномен, тщетны. Борьба, собственно, разгоре­лась между агентами двух гигантских химических концернов, которые, по-видимому, знали о кристалле нечто, побуждавшее их предлагать за него все большие и большие суммы. Состязание шло с переменным успехом. Был момент, когда казалось, что камень останется за концерном Отэна Карта, но агенты Нума Ченснеппа назначили еще большую сумму.

Удар молотка. Тишина.

Удар. Еще удар, и Сиреневый Кристалл остается за концерном «Ченснепп-каучук».

Сразу же после аукциона Сиреневый Кристалл с невероятными предосторожностями был помещен в специальную автомашину, напоминавшую танк. Охрана тоже размести­лась в этом своеобразном сейфе. Восемь вооруженных мотоциклистов окружили пере­движное хранилище. Зрелище было внушительное.

Сергей Васильевич резонно заметил, что нам следует поспешить, так как вся эта процессия не даст нам возможности проехать. Мы тронулись в путь, маневрируя между автомобилями, скопившимися у здания, где проходил аукцион, и вскоре уже были за несколько кварталов от медленно двигавшегося эскорта, направлявшегося к Утрехтскому шоссе, чтобы прямо в        танке-сейфе доставить чудо-камень за границу, в институт концерна «Ченснепп-каучук».

Мне уже казалось, что события этого дня кончились, но не тут-то было! Не успели мы выехать к площади Ватерлоо, как услышали вой полицейских машин. Их было много. Они мчались в сторону Ниу Маркет, и мы поняли — началось нападение на покупку Ченснеппа.

На Ниу Маркет, куда направлялась процессия с кристаллом, произошел затор, и танк-сейф со всеми сопровождавшими его машинами остановился среди площади. В этот момент и началось нападение.

Сергей Васильевич, в совершенстве знающий путаный старый город, сделал все возможное, чтобы в несколько минут, ловко обогнув улицы, по которым проносились полицейские машины, попасть к месту происшествия. Забравшись на крышу нашей машины, мы увидели всю площадь,          танк-сейф, окруженный охраной, и жмущихся к домам людей. Вокруг Ниу Маркет, на всех ближайших улицах и набережных подхо­дящих к ней каналов движение прекратилось. На мостике через Гельдерс-канал замерли десятки автомобилей и на их крышах тоже виднелись любопытные. Вооруженные от­ряды полиции прибывали со всех сторон, с трудом пробиваясь через запруженные подходы к месту происшествия. Корреспонденты, разумеется, были тут же. Один из них успел примоститься на ветвях высокого дерева и обстреливал своей кинокамерой всю площадь.

В первый момент ничего нельзя было разобрать, мы даже не поняли, что именно послужило причиной всей этой суматохи. Уже после мы узнали, с чего все началось. Как только танк, задержанный затором, остановился на площади, на него обрушилось несколько «камней». Мотоциклисты открыли огонь по нападающим, поднялась тревога. «Нападающие», не обращая никакого внимания на обстрел из автоматов, безуспешно пытались проникнуть внутрь          танка-сейфа. Положение сидящей в нем охраны было сложным. Отстреливаться от «охотников» за драгоценностью они не могли, рискуя попасть в прохожих. А «охотники» все настойчивей стремились к кристаллу. Они бились о стальные стенки, залезали под гусеницы, нигде не находя нужного им отверстия и, наконец, начали прожигать броню. Взвился фейерверк яркофиолетовых искр, танк скрылся в клубах сиреневого дыма. Все это вконец обескуражило автоматчиков. Подоспевшая к этому времени полиция была так же беспомощна. Но все стреляли. Пожа­луй, больше в воздух, для собственного успокоении. Старинная площадь, некогда бывшая безмятежным, изобильным и пестрым рыбным рынком города, превратилась в поле сражения. Словом, смятение было немалым, так как сражаться со столь не­обычными грабителями еще никому не приходилось.

И вдруг все затихло.

Когда мы взобрались на крышу свой машины, «нападающих» уже не было у танка. Клубы дыма медленно уплывали вверх, влево, исчезая где-то за остроконечной Новой Кирхой. Все замерло. Но каждому почему-то казалось, что атака должна возобновиться. Полиция теснила толпы любопытных, не очень-то убоявшихся стрельбы, мотоциклис­ты выстроились вокруг танка и танк двинулся. В этот момент на него, нивесть откуда, снова посыпался град «камней».

И… тан-сейф начал приподниматься.

Вот гусеницы бронированного автомобиля уже беспомощно вращаются в воздухе и он повис на высоте человеческого роста над площадью, а темные загадочные пред­меты, словно рождаясь из ничего, все летят и летят, облепляя его со всех сторон. Танк-сейф продолжает медленно подниматься. Вот он уже над восьмигранными пирамидами, венчающими низкое здание музея. Здесь он ненадолго замер, подался немного в сто­рону, по направлению к Дамраку, потом решительно двинулся к северу и поплыл над улицей Зеедайк, приближаясь к собору Святого Николая, хорошо видимому с площади Ниу Маркет. Танк уменьшался на наших глазах, удаляясь все дальше и дальше. Вот он уже выше серебристо-зеленого купола собора. Здесь он плавно развернулся на восток, вскоре превратился в едва заметную точку и исчез вместе с Сиреневым Кри­сталлом и людьми, его охраняющими.

С таких поистине драматических событий начинается научно-фантастический роман Александра Меерова «Сиреневый Кристалл», в основу которого положена гипотеза о возможности существования жизни на базе не углерода, а кремния.

Вы сразу заметили, конечно, что знаток драгоценностей Бейс назвал Сиреневый Кристалл «сокровищем звездных миров». Он, разумеется, не ого­ворился.

…На тропических островах Паутоо издревле существовала легенда о пришествии могущественного Небесного Гостя, в честь которого некогда был сооружен храм, разрушенный затем землетрясением.

Русский ученый Вудрум находит в развалинах храма остатки странного небесного тела, в основном состоящие из силициякремния, и «глаза бо­жества»— два загадочных Сиреневых Кристалла. Через некоторое время, не без помощи ученых, Небесный Гость оживает. Один за другим возни­кают «биосилициты»не то живые существа, не то наредкость хитроумные кибернетические устройства. По имени ученых Юсгора и Родбара биоси­лициты одного типа были названы юсгоридами, а другогородбаридами.

Но с какой целью Небесный Гость пожаловал к нам?

Деятельность биосилицитов на первых порах носила хаотический ха­рактер. Первым целеустремленным действием юсгоридов, собственно, и было похищение танка с Сиреневым Кристаллом. Точнее сказать, не похищение, а перепохищение, поскольку обнаруженные впервые Вудрумом «глаза бо­жества» похитил сначала агент химических монополий профессор Асквит, а у него, в свою очередь,уроженец Паутоо Дагир. Правда, Дагиру уда­лось выкрасть лишь один Сиреневый Кристаллвторой остался у Асквита.

Как и следовало ожидать, юсгориды не проявили никаких милитарист­ских тенденций и через несколько дней вернули танк на площадь Ниу Маркет. Однакоэтого тоже следовало ожидатьСиреневый Кристалл они не вернули.

Сиреневый Кристалл был оставлен ими в пустыне Кара-Кум под на­дежной охраной.

Зачем?

Об этом, как и о цели пришествия биосилицитов на нашу планету, вы сейчас узнаете.

Первый сигнал

Над песчаным берегом Таманского залива повисло множество юсгоридов. Они образовали плоскость, расположившись в пяти метрах над песком. Время от времени то один, то другой юсгорид пикировал, и в том месте, где он врезался в песок, начи­нал расти ком. Каждый ком рос с такой скоростью, что уже часа через два можно было распознать в нем нашего старого знакомого — родбарида. Как только размер родбаричов достигал полуметра в поперечнике, они переставали расти, но продолжали уничтожать песок, превращая его в стекловидную массу. К вечеру их работа была закончена, и мы увидели, что под слоем юсгоридов, висевших неподвижно, образовалась чаша.

Биосилициты не препятствовали нам наблюдать за ними, и даже возня с нашими громоздкими киносъемочными средствами, как видно, не обеспокоила их. Как и всегда, они не вмешивались в наши действия, поскольку мы не мешали их работе.

Вскоре нам представился случай убедиться в том, что мы, пожалуй, при всем же­лании не смогли бы помешать все еще непонятной для нас затее.

В тот день над заливом, как обычно, носились с криками чайки. Они вылавливали в тихих его водах пропитание, а потом усаживались передохнуть и поболтать на высту­павшие кое-где из воды камни. Когда день подошел к концу, насытившееся пернатое общество стало покидать крохотные островки и, не обращая внимания на кипучую деятельность силициевых тружеников, прямым путем направилось к своим ночным убежищам. Но не тут-то было. Подлетая к тому месту, где быстро и размеренно соору­жалась чаша, птицы ударялись о что-то невидимое, как о стену. Многие падали тут же, некоторые отлетали к самому прибою, отброшенные незримой преградой. Возмущению чаек не было границ, а нам стало ясно — сооружение юсгоридов окружено каким-то мощным силовым полем.

В эту ночь никто из нас не заснул. Кинооператоры прибыли почти одновременно с нашей машиной и не упускали возможности фиксировать на пленку все происходящее на отмели. На ближайших от необычной стройки скалах были установлены мощные прожекторы, и когда операторам стало нехватать дневного света, они в изобилии по­лучали искусственный.

Как только гигантская параболическая чаша была закончена (мы все еще удивля­лись совершенству ее отделки и скорости, с какой она была создана), в слое юсгоридов, которые до того момента висели совершенно неподвижно, начались перемещения. В голубоватых лучах наших мощных прожекторов юсгориды засверкали волшебным хороводом. Создаваемый ими пространственный орнамент то вдруг замирал, то вновь приходил в замысловатое движение. Из круга вырывались иногда отдельные особи и уносились вверх как ракеты; другие, очерчивая в воздухе вытянутые эллипсы созда­вали в пространстве ослепительные лепестки фантастического цветка.

В разгар причудливого танца количество юсгоридов увеличилось. Вновь появив­шиеся силициты повисли вокруг пляшущих собратьев, словно кольцо застывших в вос­хищении зрителей. Однако бездельничали они недолго и уже через несколько минут начали образовывать над чашей нечто вроде ажурной башни. Внутри основания башни еще продолжалась пляска юсгоридов, но теперь движения их замедлились, словно ис­полнители устали.

Часам к трем ночи все почти замерло. Башня стояла неподвижно. Рой юсгоридов внутри нее медленно выводил свои рисунки.

Времи шло, ничто не менялось. Юсгор, укутавшись в плед, кажется, даже вздрем­нул в уголке машины. Асквит уже стал ворчать, что спектакль ему наскучил.

— Черт знает что. Кто так ведет программу? Действие должно неуклонно нара­стать. Что если нам часок поспать в палатках, а Юсгора попросить подежурить? Он уже успел выспаться…

Но тут заработала рация, н сон сразу же вылетел у всех из головы. Наблюдатель­ный пост в        Кара-Кумах сообщил, что Сиреневый Кристалл покинул свою «резиденцию» и в сопровождении постоянно охранявших его юсгоридов двинулся к Таманскому за­ливу…

А затем события стали нарастать с такой быстротой, что у Асквита уже не было поводов жаловаться на спад действия.

Юсгориды, с непостижимой скоростью доставившие к нам Сиреневый Кристалл, расположились вокруг него, как бы повторяя его форму. Кристалл сиял ярче обычного, светились и сопровождавшие его юсгориды, пульсируя, переливаясь всеми цветами радуги. Вскоре он очутился в чаше — в фокусе параболоида. В воздухе послышалось гудение, вскоре перекрывшее шум движков, подававших электроэнергию прожекторам.

До сих пор юсгориды ни разу не вмешивались в наши действии, но через несколько минут после того, как Сиреневый Кристалл расположился в параболоиде, восемь юсгоридов приблизились к щиткам наших походных электростанций и отключили питание. Электрики не растерялись и вновь включили рубильники, но юсгориды опять прекратили поступление энергии. «Игра» продолжалась до тех пор, пока электрики не подключили прожекторы к электрической цепи, минуя рубильники.

Не без тревоги ждали мы, что последует за этим. Но, в конце-концов, мы хозяева планеты и имеем право видеть, что творят здесь пришельцы!

Биосилициты поступили просто, так просто, что физики и по сей день разводят руками.

Видимо, всей затее силицитов мешали потоки прожекторного света. Вместе с тем им некогда было возиться с разгадыванием наших электросхем. Поэтому они ограни­чились тем, что… искривили световые потоки. Лучи прожекторов, как несмышленные чайки, натыкались на невидимую преграду, плавно огибали ее и уходили в небо, под­свечивая нависшие над песчаной косой плотные облака.

А вскоре в облаках над ажурной башней, словно вырезанное аккуратно ножичком, образовалось отверстие, и теперь башня вершиной своей смотрела в чистое звездное небо.

Тем временем гул все нарастал. Какие-то переливчатые волны побежали вокруг башни, и она начала наклоняться. Вершина ее, совершая круговые движения, как бы нащупывала что-то во Вселенной. Вырез в облаках покорно следовал за ее движениями. Они становились все более плавными, замедлялись и, наконец, прекратились. Башня замерла, и из нее вырвался ослепительный луч, пульсирующий, тонкий, совсем не рас­ширяющийся.

Одновременно в центре башни, над параболической чашей, возник такой хоровод, какого никто из нас еще не видел. Теперь стало ясно, что Сиреневый Кристалл — душа событий. Все было сосредоточено вокруг него, все неуловимо подчинялось его импульсам. Десятки юсгоридов, засветившихся различными цветами, переплетались в пространстве, то замирая, то вновь ритмично изменяя узоры. Все сооружение пуль­сировало, лучилось, устремляясь ввысь, туда, где сверкала их Звезда.

Что было потом?

Не знаю. Не могу описать. Помню только, что беспрерывно создаваемые юсгоридами узоры как бы понеслись по устремленному в космос лучу, — и все погасло.

Какими бледными показались теперь вновь распрямившиеся лучи наших прожекто­ров, осветившие параболоид!

Исчез Сиреневый Кристалл. Исчезла ажурная башня. Отдавшие всю свою энергию юсгориды неподвижно лежали в огромном сосуде.

С рассветом на берегу снова появились родбариды. Двигались они медленно, совер­шая на этот раз печальное дело — закрывая выпускаемой из себя стекловидной массой параболоид, наполненный телами юсгоридов. Чаша подернулась темным покровом, и ак­куратные родбариды засыпали все морским песком. Как только они закончили эту опе­рацию, появилась новая партия юсгоридов и унесла силицитовых строителей.

На песчаном берегу залива все стало таким же, каким было накануне утром. Кри­кливые чайки как ни в чем ни бывало сидели на своих камнях и носились над морем, выискивая рыбешку.

Неудача

Так биосилициты послали первый сигнал к себе на родину. О чем сообщали они, мы не знали, конечно.

Из поездки к Таманскому заливу я вернулся на день позже Асквита, и, как только появился в Объединенном институте, мне передали, что он хочет меня повидать.

Когда я вошел в его кабинет, он посмотрел на меня пристально, будто видел в пер­вый раз, достал яркооранжевую коробочку и протянул мне.

— Вы добивались его настойчиво и бескорыстно. Возьмите. Можете передать Силицитовому комитету. Заказывать брошку для своей будущей жены не рекомендую — юсгориды уволокут. Впрочем, они ничего не могут поделать, если кристалл, например, зажат в кулаке. Помните, как ловко схватил его управляющий Алмазной фирмой? Убежден, что творцы силициевых разведчиков наделили их свойствами весьма гуман­ными.

— Пожалуй, это верно, профессор. Очевидно, заложенная в Сиреневых Кристаллах программа запрещает юсгоридам причинять вред живым существам исследуемой ими планеты. Они не смогли отнять Сиреневый Кристалл у Дагира, у Йонгеля, они не при­чинили вреда ни одному живому существу на Земле.

— Вот и вы не бойтесь — берите!

Я все еще не мог поверить, что в протягиваемой Асквитом коробке лежит второй «глаз божества» — второй Сиреневый Кристалл.

— Вы это серьезно?

— Берите. Какого черта, в самом деле. Берите, а то переду маю.

Я придвинул коробку к себе.

— Не вздумайте снять с него кремниевую оболочку. Юсгориды примчатся через несколько минут и перебьют здесь все стекла. Разумные существа! Мерзавцы просто!

— Да расскажите толком, что случилось?

Асквит передал мне несколько телеграмм. Я быстро прочел их, и мне стало ясно, почему он так поносит юсгоридов. Осуществив связь со своим миром и, видимо, получив нужную им информацию, они в течение суток побывали всюду, где на потребу монопо­лий трудились подвластные кристаллу Асквита родбариды, и унесли их. Асквит, мечтав­ший приобрести деньги и власть, добывая с помощью родбаридов редчайшие металлы, обанкротился. Сиреневый Кристалл теперь уже не мог принести ему никакой пользы.

Зазвонил телефон. Асквит выслушал и несколько оживился.

— Началось!

— Что началось?

— Собирайтесь в Кара-Кумы!

… Рано утром, с трудом преодолевая крутые барханы, вездеходы вышли, наконец, к возвышенности, с которой уже хорошо были видны постройки наших неутомимых го­стей.

Они недаром избрали Кара-Кумы. Более сорока различных минералов раздроблены, перемешаны и насыпаны здесь — обильный корм для родбаридов, возводящих какое-то гигантское сооружение. Оно возвышалось уже метров на двести.

Мы расположились на ближайшем от стройки такыре, естественной площадке, на которую могли опускаться вертолеты. Еще неизвестно было, подпустят ли нас строите­ли поближе, и на первых порах мы довольствовались биноклями.

Юсгору раньше всех удалось разглядеть Сиреневый Кристалл, который, как и в ночь посылки силицитами первого сигнала, висел в воздухе, окруженный юсгоридами. Из него время от времени вылетали по направлению к постройке тонкие прямые нити — лучи, и там, куда попадали эти пучки света, родбариды ускорили свою работу.

— Как вы думаете, Юсгор, спросил я,— для чего они затеяли все это?

— Домой хотят. Очень!

Некоторое время биосилициты, казалось, не замечали нас, но на пятые сутки явно заметили.

В ту ночь они действовали еще быстрее обычного. Сооружение, словно высеченное из светящегося мрамора, уже достигло высоты триста метров.

Весь день, ежечасно мы передавали в Ашхабад сводку наблюдений. Оттуда сводки летели в Москву и далее в Объединенный силицитовый институт.

В девять нам передали из Ашхабада, что там очень смущены действиями силицитов: они вернули все три посланных нам вертолета. Мы еще не успели сообразить, ка­ким образом биосилициты могли проделать это, а нас уже ожидали новые сюрпризы.

Часам к десяти вечера к такыру, на котором мы располагались, со всех сторон двинулись родбариды. Мы и не подозревали, что их так много развелось в каракумских песках. Как только родбариды достигали края плотной глинистой площадки, они вгрыза­лись в грунт и вползали под такыр. Не прошло и часа, как родбариды начали выпол­зать из-под такыра, по границам которого уже образовалась кромка из прочной стекло­видной массы. Это были края ребристой платформы, подведенной под занимаемую нами площадку. Тотчас же после того, как родбариды закончили свою работу, юсгориды ри­нулись к краям платформы; мы почувствовали толчки, словно началось землетрясение, и наша площадка, как некогда танк-сейф в Амстердаме, начала приподниматься.

Нас настоятельно просят удалиться,— заметил Асквит.

Огромный такыр со всем нашим хозяйством — с палатками, фургонами, вертолета­ми и автомобилями — поднялся в воздух.

Видимо, и для силицитов перемещение в пространстве таких огромных масс было целом нелегким. Мы медленно плыли к юго-западу. И уже начали спорить, попадем ли прямехонько в Ашхабад, или нас отнесет западнее, как начался спуск. Пролетев еще метров пятьсот, наш такыр с легким толчком приземлился на самой возвышенной части каменистого плато.

Не успели мы прийти в себя, как юсгориды исчезли. Они явно спешили. Отодвинув нас подальше от своего сооружения, но не лишив возможности любоваться им издали, силициты мгновенно вернулись к Сиреневому Кристаллу.

Вся надежда теперь была у нас на оптику. Кинокамеры с телеобъективами, бинок­ли, подзорные трубы, оптические прицелы — все было пущено в ход.

Сиреневый Кристалл пульсировал так, что даже с нашей новой позиции было вид­но, как от него идут тончайшие лучики. Все сооружение, устремленное в звездное небо, как бы вытянулось, засверкало ярче прежнего, и мы поняли — через несколько минут оно должно оторваться от Земли.

Но в то же время возникало сомнение — состоится ли этот полет,— постройка каза­лась какой-то несимметричной, незаконченной.

Минут через тридцать после того, как мы были эвакуированы на безопасное рас­стояние от снаряда, он плавно, слегка наклоняясь в сторону вращения Земли, начал приподниматься над площадкой; но, не поднявшись и на километр, стал заметно завали­ваться на одну сторону и в конце-концов рухнул, подняв огромный столб песка.

Песчаный дождь выпал и на нашу площадку, а когда воздух стал прозрачным, мы увидели потускневший Сиреневый Кристалл. Он висел одиноко почти у самой поверх­ности земли.

Одиноко… Не в этом ли была причина их неудачи?

В мир недоступности!

Все, вероятно, помнит, как в Москве проходила Всемирная конференция по биосилицитам. Это было, поистине, всепланетное совещание ученых, правительств и общественных организаций. Обсуждался фактически один вопрос — «отдавать или не отда­вать?».

Речь шла о втором Сиреневом Кристалле, который находился раньше у Асквита, а теперь в распоряжении Силицитового комитета.

Это были дни торжества человеческой воли. Все понимали, что разумные существа, пославшие биосилициты к нам, достигли очень высокой цивилизации. Однако их замечательный эксперимент мог быть доведен до успешного конца только при нашей по мощи.

Люди сумели оживить Небесного Гостя, помочь рождению биосилицитов. Теперь предстояло самое заманчивое — вступить в контакт с теми, кто их послал.

И высочайшим актом доверия далекому Разуму было решение Всемирной конфе­ренции о передаче биосилицитам второго Сиреневого Кристалла…

И вот, мы снова в Кара-Кумах. В тот же час, когда с Сиреневого Кристалла сняли кремниевую защиту, юсгориды унесли его, и стройка началась вновь.

Теперь уже два Сиреневых Кристалла руководили работами, и к броску в Мир Не­доступности готовились не только силициты, но и люди.

На конференции в Москве было решено послать в силицитовом снаряде капсулу с приборами, комплектами раций, телеустановок, поместить в нее животных, снабдить ее всяческой информацией, отражающей уровень развития человечества.

Стройка силицитового снаряда шла ускоренным темпом. Нити-лучи от двух Сире­невых Кристаллов перекрещивались в воздухе — и в местах их слияния возникали стро­гие контуры сооружения. Монтаж капсулы не отставал от силицитовой стройки.

И однажды, когда высота снаряда достигла четырехсот двадцати метров, юсгориды подхватили нашу капсулу, и она исчезла во чреве сияющего колосса.

Явно близился момент старта. Мы удалились — уже без помощи силицитов — на безопасное расстояние и были крайне огорчены тем, что не могли поддерживать связь с приборами, расположенными в капсуле,— через стенки снаряда радиоволны не прохо­дили.

Но вот родбариды начали поспешно уползать во все стороны и зарываться в бар­ханы. Юсгориды, как разбросанные взрывом, разлетелись нивесть куда,— только не­сколько десятков их расположились в непосредственной близости от нашего наблюда­тельного пункта, образовав в воздухе овал с большой осью метров пятнадцать и ма­лой — около восьми. Вокруг снаряда запульсировала завеса, словно сотканная из нитей северного сияния, и снаряд исчез.

Через несколько минут его засекли пункты наблюдения, расположенные в различ­ных местах планеты. Вычислительный центр определил, что силицитовый снаряд дви­жется с таким чудовищным ускорением, при котором не только животные, помещенные нами в капсуле, но и приборы наши, очевидно, превратились в кашу.

Но произошло еще одно «чудо». Овал из юсгоридов увеличился. Они располагались уже не в одной плоскости, а в нескольких, образуя пространственную решетку. Потом по краям овала повисли в воздухе Сиреневые Кристаллы — и вся масса юсгоридов ста­ла невидимой. Было такое впечатление, словно вырезал кто-то из неба овальный кусок. Абсолютно прозрачный, абсолютно бесцветный овал создавал иллюзию, будто в этой части пространства вообще ничего нет. Ровным счетом, ничего! Мы не могли оторвать глаз от этого властно влекущего к себе «ничего», и вдруг увидели… белую мышку. Она озабоченно шевелила носиком, усики ее подрагивали. Потом вместо нее появилась со­бака — лохматая, с веселыми глазами.

— Дружок! — закричал Юсгор.

Информация из летящего снаряда шла свободно, без искажений и помех. Наши ки­нокамеры фиксировали происходящее в капсуле. Было ясно, что в силицитовом снаряде, мчащемся с огромным ускорением, созданы нормальные условия для земных животных и приборов.

И сразу возникла мысль — а не могли бы люди?..

… Как ни совершенна была силицитовая система связи, поток информации с летя­щего тела стал постепенно гаснуть. Сиреневые Кристаллы светились интенсивней, чем когда-либо, пронизывая овал своими иглами-лучами, но и это уже не помогало. Карти­ны стали тускнеть и, наконец, совсем померкли.

Юсгор обнял меня за плечи.

Мы были готовы к броску в Мир Недоступности.

Александр Мееров

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>