Чарльз Гудийр

Резина

Соль, сыр, суп, чернила — все не то!

История открытия Чарльзом Гудийром вулканизации резины — одна из самых запутанных и не­постижимых историй в Америке. Этот человек не имел права на ус­пех. Он не обладал нужными зна­ниями и подготовкой. Он сталки­вался с трудностями, перед которыми спасовал бы любой другой. Часто он даже не знал, чего доби­вался.

Изыскания завели Гудийра в дремучую чащу органической хи­мии, и он шел вперед наивно и беспечно, как Гензель и Гретель шли через лес к колдунье. Органи­ческая химия была в то время еще в пеленках. Никто не знал о рези­не или «резиновой» химии больше Гудийра, а он ровным счетом ни­чего не знал. Гудийр просто ве­рил в свою счастливую звезду.

В 1735 году экспедиция фран­цузских астрономов нашла в Пе­ру дерево, выделявшее особый сок, или смолу, которая была бес­цветной в своем естественном состоянии и обладала свойством за твердевать в лучах солнца.

Туземцы изготовляли из смолы различные предметы: обувь посуду и т. д. Французы привезли это вещество домой и познакомили Европу с эластичной резиной которая на первых порах вызвал, интерес лишь как диковинка Джозеф Пристли в письме к другу сообщал, что он пользуется ею для стирания ошибок в рукописи.

Первая фабрика резины была открыта в Вене в 1811 году. К 1820 году французы научились изготовлять ПОДТЯЖКИ и подвязки из резиновых нитей, сплетенных с хлопком. В Англии Макинтош придумал класть тонкий слой ре­зины между двумя кусками мате­рии и делать непромокаемые паль­то, которые под зимним дождем становились твердыми, как броня; летом же их приходилось хранить в прохладном подвале. Примерно в то же время один морской ка­питан завез в Соединенные Штаты пятьсот пар жесткой индейской обуви. Ее стали носить в дождли­вую погоду поверх обычных баш­ маков. Эта резиновая обувь была очень неуклюжей, но, тем не менее. пользовалась большим спро­сом у американцев.

Внезапная популярность рези­ны в Соединенных Штатах послу­жила причиной бума 1830 года Житель Бостона Э. М. Чаффи ис­кал вещество, которое улучшило бы качество кожи. Он приступил к опытам, смешав фунт сырой ре­зины с тремя квартами скипидара. Затем прибавил сажи для прида­ния смеси цвета и блеска. Калан­дровая машина, которую он сам сконструировал, наносила тонкий слой этой смеси на материю. В 1833 году вместе с несколькими коллегами он основал компанию «Роксберри Индиа Раббер» с основным капиталом в 30 тысяч дол­ларов.

В 1835 году он получил патен­ты на свою смесительную машину и каландр.

Дело имело феноменальный успех. Через два года капитал компании увеличился почти до 500 тысяч долларов. Чаффи изго­товлял крыши для хижин и фур­гонов, головные уборы, обувь, одежду.

На второе лето резиновая одежда, головные уборы и крыши фургонов превратились в жидкое месиво и издавали такой отвратительный запах, что их приходи­лось зарывать в землю. К концу 1836 года людям, причастным к делу, стало совершенно ясно, что резиновая промышленность обре­чена на гибель, но широкая публи­ка еще не знала, что потери ак­ционеров резиновых фирм состав­ляли уже 2 миллиона долларов.

Незадолго до этого Чарльз Гудийр вошел в магазин «Роксберри компани» в Нью-Йорке. Сделав покупки, он вышел из ма­газина, не помышляя, что отныне его преследует по пятам тень его будущего.

Гудийр приобрел в магазине резиновый спасательный круг. Ему казалось, что он может усо­вершенствовать клапан, через ко­торый в круг накачивается воз­дух. Он и не подозревал, что в усовершенствовании прежде всего нуждается материал, из которого изготовлен круг, а не отдельные его части. Через три недели он сконструировал клапан, работав­ший во много раз лучше старого. Когда Гудийр пришел со своим изобретением в контору «Роксберри Раббер», агент компании ска­зал, что, если он хочет разбога­теть, пусть изобретает способ усо­вершенствовать резину. Гудийру следовало бы заткнуть уши и удрать прочь, но он не удрал, а принял этот совет всерьез.

Чарльз Гудийр родился в Нью-Хэвене (штат Коннектикут) в декабре 1800 года. Когда ему исполнился двадцать один год, он стал компаньоном процветающей фирмы скобяных изделий «А. Гу­дийр и сыновья». Фирма просу­ществовала до 1836 года, когда крах банков вынудил Гудийра за­крыть предприятие. Еще до того, как это произошло, Чарльз решил расстаться с обреченным бизнесом и посвятить жизнь изобретатель­ству. Но для своей деятельности он избрал отрасль промышленно­сти, которая приближалась к банкротству так же стремительно, как и фирма «А. Гудийр и сы­новья».

Он считал резину разновид­ностью кожи и часто говорил о том, что необходимо «вылечить» резину, сведя таким образом практически неразрешимую проб­лему к чему-то довольно обыден ному.

По своей наивности, Гудийр полагал, что сможет решить эту проблему в несколько месяцев. Он писал: «Я был в блаженном неве­дении относительно трудностей, которые мне предстояло преодо­леть. Но вскоре я убедился, что эксперименты с эластичной смолой потребуют смены зимы и лета, то есть, по меньшей мере, двенадцати месяцев, а то и больше, пока я смогу с уверенностью сказать, что изделия не развалятся…».

ГУДИЙРА ВЫСМЕИВАЮТ И СЧИТАЮТ СУМАСШЕДШИМ

Гудийр начал опыты с бра­зильской эластичной смолой, изго­товляя дома тонкие пленки при помощи скалки для теста. Он сме­шивал сырую смолу с любым по­падавшимся под руку веществом: солью, перцем, сахаром, песком, касторовым маслом, даже с су­пом, — следуя великолепному ло­гическому заключению, что, рано или поздно, он перепробует все, что есть на земле, и наконец нат­кнется на удачное сочетание. Жи­тель Нью-Хэвена Ральф Стил одолжил Гудийру денег, и тот от­крыл на них лавку. На полках красовались сотни пар галош. Но в первый же жаркий день они растаяли и превратились в дурно пахнущее месиво.

До сих пор Гудийр использо­вал в качестве основы смесь, пред­ложенную Макинтошем: эластич­ную смолу в скипидаре. Ему при­шло в голову, что липкость этой смеси объясняется присутствием скипидара. Он купил партию рези­новой смолы и задумал целую се­рию опытов. Но не успел он к ним приступить, как один из его под­ручных куском резины заклеил дырку на брюках. Поджидая, пока резина затвердеет, он присел. Подоспевшему Гудийру пришлось отрезать человека от брюк….

Гудийр закрыл свою лавку и занялся опытами, смешивая с ре­зиновой смолой множество ве­ществ: орешник, сыр, чернила — и все это никуда не годилось, за исключением магнезии. Когда он смешал фунт магнезии с фунтом резиновой смолы, то получился материал белее резиновой смолы, гибкий и прочный, как кожа. Он изготовил из него обложки для книг, чехлы для роялей, показал публике, получил горячее одобре­ние, смеялся от радости — и через месяц убедился, что его вновь по­стигла полная неудача. Тогда он продал дом, отвез жену и детей в деревню, а сам поехал в Нью- Йорк в поисках поддержки и фи­нансовой помощи. В Нью-Йорке он встретил двух друзей. Один уступил ему комнату на Голдстрит под лабораторию. Второй друг, аптекарь, согласился отпу­скать ему в кредит любые хими­калии, которые могли понадо­биться.

В то время Гудийр думал, что его рецепт с магнезией можно еще как-то усовершенствовать. Он ки­пятил смесь смолы и магнезии в водном растворе негашеной изве­сти и получал пласты резины, ко­торая была гораздо глаже и проч­нее прежней.

Газеты восхваляли его как человека, спасшего резиновую промышленность. Но через три не­дели Гудийр обнаружил, что од­ной капли самой слабой кисло­ты — даже яблочного сока — было достаточно, чтобы нейтрализовать негашеную известь и разрушить материал.

На следующем этапе поисков Гудийр отказался от магнезии. «Чистая негашеная известь — вот в чем решение вопроса», — думал он. Но чистая негашеная известь не была решением вопроса — она разрушала резиновую смолу.

Гудийру нравилось расписы­вать цветными узорами изделия из полученных им материалов; од­нажды он попробовал применить бронзовую краску. Но бронзовый цвет не понравился, и он снял краску царской водкой. Капля кислоты, попавшая на резину, так обесцветила материал, что Гудийр сразу выбросил образец. Вид вы­горевшего пятна не выходил из его головы, и спустя несколько дней он отыскал заброшенную галошу… На том месте, куда попала капля кислоты, исчезла так мучив­шая Гудийра липкость.

Царская водка, которую при­менял Гудийр, была не чем иным, как азотной кислотой с некоторой примесью серной кислоты. Гу­дийр так слабо разбирался в хи­мии, что ему казалось, будто он имеет дело с чистой азотной кис­лотой. Он подверг несколько пла­стов резины обработке парами кислотной смеси. Результат пре­восходил все его предыдущие дос­тижения, и он обратился за па тентом. Он арендовал старую ре­зиновую фабрику в Стейтен-Айленде, открыл магазин на Бродвее и готовился приступить к широко­му производству, как вдруг раз­разился второй экономический кризис, разоривший покровителей Гудийра. В течение всего двух месяцев Гудийр снова впал в совер­шенную нищету.

К этому времени Гудийр уже фактически изобрел процесс изго­товления тонкой резиновой плен­ки, коммерческое применение которой было вполне возможным. Но финансовый крах поверг его в такое отчаяние, что он не был в состоянии оценить достигнутые им результаты. Его семья перееха­ла к нему в Нью-Йорк, и чтобы прокормить детей и жену, Гудий­ру пришлось заложить последние остатки своего имущества. Гудийр часто совсем ослабевал от голода. В то время в целях рекламы он сделал себе костюм из резиновой материи и надевал его, куда бы ни отправлялся. Кто-то спросил однажды, как можно разыскать Гудийра. Ему ответили: «Если вы увидите человека в резиновом пальто, резиновых ботинках, ре­зиновом цилиндре и с резиновым кошельком в кармане, а в резино­вом кошельке ни одного цента, то можете не сомневаться — это Гудийр».

В сентябре этого же 1837 года Гудийр снова поехал в Роксберри, где еще сохранилась первая рези­новая фабрика, влачившая жал­кое существование. Чаффи, пер­вый создатель производства рези­ны в стране, не терял веры в уди­вительные свойства нового мате­риала. Он взял Гудийра на работу и разрешил ему проводить на фабрике эксперименты, применяя свое «кислотное лечение резины». Гудийр делал обувь и материю та­кого хорошего качества, что их покупали даже те, кто раньше вздрагивал при одном упоминании резины. Его немедленно засыпали просьбами о продаже лицензий, и Гудийр заработал что то около 5 тысяч долларов. Он смог перевезти в Роксберри семью. К нему снова вернулась удача.

Заказ правительства Соеди­ненных Штатов на сто пятьдесят почтовых сумок из резины увен­чал его успех. Гудийр изготовил сумки и вывесил их в лавке для всеобщего обозрения.

После напряженной работы Гудийр решил уехать вместе с семьей на отдых. В течение его двухнедельного отсутствия стояла знойная погода. Когда Гудийр вернулся, он понял, что фортуна снова покинула его: сто пятьдесят почтовых сумок растаяли на жаре. Поверхность сумок уцелела, и это доказывало, что сверху резина действительно была «вылечена», но внутренние слои ткани, до которых не добрались пары кисло­ты, стали такими же липкими. Контракт с правительством был ликвидирован; покупатели стали возвращать и другие товары. К концу лета он снова очутился в нищете.

Накануне этого нового прова­ла Гудийр взял в помощники Натаниела М. Хейворда, мастера с фабрики Роксберри. Хейворд так­же придумал свой способ «изле­чения» резины, который заключал­ся в следующем: эластичная смо­ла смешивалась с истолченной серой, затем смесь высушивалась на солнце. Он назвал этот способ «соляризацией». Идея соляриза­ции пришла к Хейворду во сне. К удивлению Гудийра, резина Хейворда обладала теми же каче­ствами, что и та, которую делал он сам.

Он и не догадывался, что по существу это была та же самая резина, так как и в том и в дру­гом способе применялась сера. Но теперь Гудийр уже так бедство­вал, что временами не знал, как найти крышу над головой и кусок хлеба для семьи.

«В течение четырех лет я тщетно пытался улучшить материал, который до сих пор разорял всех, кто когда-либо занимал­ся его производством. Многие по­лагали, что человек, упорно про­должавший заниматься этим гиб­лым делом, заслуживал те невзго­ды, которые на него обрушива­лись, и не имел права на сострада­ние». Тем не менее Гудийр про­должал работу.

В КОНЦЕ КОНЦОВ ГУДИЙР НАТЫКАЕТСЯ НА УДАЧУ

Чарльз Гудийр

У Гудийра был в Воберне шурин, к которому он и переехал с семьей на правах бедного род­ственника. Именно в ту зиму Гу­дийр открыл способ, известный те­перь под названием «вулканиза­ция».

«Я был поражен, заметив, что образец резины, случайно остав­ленный у нагретой печки, обуглился, словно кожа. Я попробовал обратить внимание присутствую­щих на это замечательное явле­ние…, так как обычно эластичная смола таяла при высокой температуре, но никто, кроме меня, не видел ничего примечательного в том, что обуглился кусочек рези­ны… Однако я сделал вывод, что если бы удалось в нужный момент приостановить процесс обуглива­ния, это избавило бы смесь от липкости. После дальнейших опытов, проведенных при высокой температуре, я убедился, что мой вывод верен… и, что необычайно важно,— по краям обуглившегося участка образовывалась полоска избежавшей обугливания и совер­шенно „излеченной“ резины».

Гудийр сумел заметить эту тоненькую полоску всего в не­сколько миллиметров шириной и догадаться, что это «исцеленная» резина. Вот почему вполне оправ­даны сказанные им впоследствии слова: «Я признаю, что мои от­крытия не являлись итогом науч­ного химического исследования, но в то же время не могу согла­ситься, что они были лишь, как говорится, чистой случайностью. Я утверждаю, что мои открытия явились результатом настойчиво­сти и наблюдательности».

Вот как описывала первые ис­пытания нового материала дочь Гудийра: «Я случайно увидела, что отец держит у огня малень­кий кусочек резины, и заметила, что в этот день он был необычай­но взволнован каким-то открыти­ем. Он вышел из дома и прибил кусок гвоздем к стене. Стояли сильные холода. На следующее утро отец принес этот кусочек в дом и торжествующе поднял его над головой. Резина была такой же гибкой как и раньше».

За первым испытанием после­довала целая серия других, кото­рые Гудийр проводил при помощи каминов, костров и печей для обжигания кирпича, стремясь точно установить необходимую дозу теп­ла. Соседи считали Гудийра слав­ным, но безнадежно помешанным человеком.

Вскоре одна французская фирма предложила ему весьма соблазнительную сумму за ис­ключительное право на использо­вание во Франции его способа об­работки резины парами азотной кислоты.

Несмотря на то, что он был по уши в долгах, а семья переби­валась на картофеле и диких ко­реньях, Гудийр ответил француз­ской фирме, что не может принять ее предложения, так как в настоя­щее время разрабатывает более совершенный способ. Его друзья не сомневались, что он оконча­тельно спятил. Однако зимой 1841 года к Гудийру стали сте­каться деньги Новый материал обладал отличными качествами, и Гудийра засыпали предложе­ниями о покупке патента.

Вулканизация резины послу­жила толчком для развития элек­тропромышленности, так как ре­зина — прекрасный изоляционный материал. Окрыленный успехом, Гудийр стал тратить больше, чем зарабатывал. Он умер в 1860 го­ду, оставив после себя двести тысяч долларов долгу, но друзья уже не считали его сумасшедшим.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>